Название: «Особенности телепатии»
Автор: Stella-Z
E-mail автора: stella_z(at)rambler.ru
Бэта: LGKit aka Whale
E-mail беты: (amade(at)yandex.ru)
Категория: Яой
Жанр: romance, юмор
Рейтинг: PG—13
Пэйринг: Кроуфорд/Шульдих
Warning: спойлеры, OOC, AU.
Размещение на сайте "БКпр": да
Раздел сайта:
Yaoi
Саммари: «Однажды у Шварц появляется ребенок…»
P.S. Не падать в обморок, у нас все без MPRG =)
Дисклеймер: все принадлежит Коясу Такехито, Цутия Кёко, Кэнъити Канэмаки и
Project Weiss, никакой выгоды для себя не извлекаю =)
Статус: закончен

Написано для
helcatari:
Заявка:
— Персонажи - Кроуфорд, Шульдих, Кудо, Оми, Наги.
— Категория — Джен или слэш в любых комбинациях кроме чибик/чибик.
— Рейтинг — на выбор автора (в идеале
PG или PG13).
— Пожелания — Хорошо бы с сюжетом. Без ангста, смертей, насилия, проституции, наркотиков, извращений, излишнего флаффа и мрачных концовок. Можно юмор, но не стёб. Авторский фик или перевод с любого языка, кроме английского. Можно АУ, но не сильное.

От
Stella-Z: дорогая helcatari! Фанфик не захотел полностью соответствует заявке, вы уж извините его =) Но надеюсь, что он вам понравится =)




* * *

На улице раскачивались скрипучие качели, визг и хохот мальчишек и девчонок прорезал воздух каждую минуту. На дворе буквально все было пропитано весельем и радостью, усиленной теплой летней погодой, а Кроуфорд безуспешно боролся с раздражением и мигренью. Конечно, дети не были причиной его недовольству и плохому настроению, но куда легче было обвинить в этом именно их. Он отложил отчет Наги о прошлой миссии, закрыл глаза и потер виски указательными пальцами. Не помогло. Брэд открыл глаза и поймал вопросительный взгляд Шульдиха, крутящего в руке браслет. Казалось, немец хотел что-то сказать, но в последний момент передумал, зато Кроуфорд буркнул:
— Шульдих, закрой окно.
Телепат протянул руку и задвинул окно, затем усмехнулся и протянул:
— Детишки что-то слишком развеселились, никак не уймутся.
Фарфарелло, сидевший на стуле в углу помещения, кровожадно улыбнулся, поигрывая ножом в руке.
— Даже не думай, — с раздражением проронил Брэд, бросив взгляд на него.
Ирландец чуть обиженно взглянул на него, но блеск в его глазах исчез. Шульдих поперхнулся, допивая свой «
Shark». Кроуфорд не мог упрекать Фарфарелло в его мимолетном проявлении чувств, в конце концов, он и сам был на грани того, чтобы перестрелять оголтелых маленьких монстров. Брэд возненавидел их с той минуты, когда их родители получили ключи от прежних хозяев и переселились в уютный соседний дом.
Щелкнула кнопка — Наги включил кондиционер. Потоки холодного воздуха тут же заполнили всю комнату, и Кроуфорд одобрительно кивнул юноше. Единственное, что он хотел сейчас, это две таблетки «Панадола», но были обязанности, была работа. Таблетки подождут.
Не успел Брэд рассказать о предстоящей операции, как прозвенел мобильный. Оракул злобно посмотрел на аппарат, ибо боль в голове усилилась из-за настойчивого звона телефона. Он посмотрел на экран – незнакомый немецкий номер. Кроуфорд подумал, отвечать или нет, и, выбрав первое, раскрыл мобильный.
— Хэлло. Да, это я… Да, все верно. Был знаком, конечно. Да, и они. Что?... Хорошо, давайте встретимся. Вас устроит кафе «Символ» рядом с «Орхидеей»? В полтретьего: у нас как раз перерыв. Отлично, до встречи.
Кроуфорд отключил телефон и задумчиво постучал им по колену. Затянулась пауза, и Брэд заметил, что все переключили свое внимание на него. Наги отвлекся от лэп-топа, Шульдих оставил в покое браслет, а рука Фарфарелло с ножичком замерла, не успев дорисовать причудливый кровавый узор на запястье левой руки.
— Некий адвокат Зейтлингер из Мюнхена желает поговорить со всеми нами. Только сегодня он прибыл в Японию, и у него срочное дело к нам, о котором он не хотел бы говорить по телефону. Я назначил ему встречу. Не думаю, что это опасно, но нам стоит придти за полчаса и осмотреться: кто знает, что может случиться.
— Предполагаешь, что будет опасно встретиться с каким-то адвокатишкой? — усмехнулся Шульдих.
— Нет, но осторожность никогда не помешает, — Кроуфорд поднялся из кресла. — Все свободны, договорим о деле после обеда.
Фарфарелло быстро исчез из кабинета, словно его и не было, Наги с привычным сонным выражением лица, так же мгновенно убрался из помещения. Шульдих, спрыгнув со своего высокого стула, и приблизился к Брэду. Тот, не глядя на него, искал болеутоляющее лекарство в нижнем ящичке стола. Наконец, длинные пальцы нащупали желанный «Панадол».
— Ты его знаешь? — нарушил молчание Шульдих, присев на край стола.
— Нет. — Две таблетки легли на ладонь Кроуфорда, другой рукой Оракул потянулся за бутылкой «
Calsedonia». — Но я слышал о нем.
— Дай угадаю — не совсем хорошее, да?
— Это не имеет отношения к делу, — Брэд проглотил таблетки, поморщившись из-за обжигающе ледяной воды. — И убери свою задницу с моего рабочего места.
Шульдих, ни капли не обидевшись, только рассмеялся и вышел из комнаты. Его пальцы провели невидимую линию на стене, которая закончилась при выходе из дверей, а мягкий звук шагов стих только в комнате телепата. Кроуфорд проследил взглядом по линии и вновь погрузился в отчет, сделав исправление в слове «разоружили», в котором Наги поставил «ы».

* * *

— Простите, но мне кажется, что вы ошибаетесь, — голос Кроуфорда был холоден, и он смотрел на адвоката из Германии с ледяным спокойствием. — Вы знаете, этого не могло произойти, у вас неверные сведения.
В кафе было не слишком много народа, но на пятерых мужчин за столиком, пьющих кофе, никто не обращал внимания: в забегаловке собирались офисные работники с близлежащих компаний, чтобы перекусить или попить кофе. Шульдих задумчиво помешал соломкой свой фраппучино: он молча переводил взгляд с Брэда на Зейтлингера и обратно. Наги уткнулся взглядом в горячий шоколад, но его пальцы нервно выщипывали кусочки изюма из муффина. Фарфарелло, взявший себе обжигающий американский мокко, хрипло пробормотал:
— Надеюсь, эта сучка сгорит в аду.
Наги кинул на него осуждающий взгляд и обратился к адвокату:
— А вы уверены в предоставленной информации?
Зейтлингер бесстрастно обвел взглядом Шварц и вздохнул, тонкие пальцы Шульдиха тем временем потянулись за сигаретами. Адвокат спокойно сказал:
— Я могу фнофь зачитайт фам зафещание фрау Лин от дфатцать фосьмого октябрь 19**го год, если это помошет протфинуться ф дело… — Немолодой немец с умным видом поправил очки. Брэд поймал себя на мысли, что Зейтлингер очень неприятен ему. Начиная с его баварского акцента и заканчивая белыми пластинками перхоти, лежащими на плечах старого костюма Зейтлингера. А ещё от него пахло нафталином, и это раздражало больше всего.
— Нет, не стоит, все и так понятно. — Шульдих поднес зажигалку к кончику сигареты, и оранжевый огонь лизнул кончик сигареты. Немец затянулся. — Нам нужны доказательства.
— Доказательства шьего? — удивился Зейтлингер.
— Ну, знаете ли, вы явились к нам с неким завещанием от Сильвии Лин, по которому её дочь, зачатая, по её словам, от одного из нас, осталась без присмотра. Согласно завещанию, мы теперь являемся опекунами, ибо её бабушка, то есть мать Лин, отправилась к праотцам. Чудесно, прекрасно, все понятно! Кроме того, что всё это — абсурд. — Шульдих прищурился, затянулся сигаретой и выдохнул дым. — Этот ребенок…
—…деффочка, её имя — Мелли, — вставил адвокат.
—…не может быть моим ребенком. Просто не может.
— Я и не утфершдаю, што Мелли Лин есть именно фаша дошь, хосподин Шульдихь, — мягко ответил Зейтлингер, отодвинув бумаги на середину стола. — Однако, когда было состафлено зафещание, фрау Лин была предстафила нам доказательстфа того, что состояль в любофной сфязи с фами, хосподин Шульдихь, а так ше с хосподином Крёоуфордом и хосподином Фарфарелло.
— Я и не знал, что она была и с тобой, — Кроуфорд обратился к ирландцу, расплескавшему свой горячий кофе.
Капли стекали по подбородку и рукам берсерка, и он криво улыбался. По-видимому, даже эта мелочь приносила ему садистское удовольствие.
— Был, — прохрипел он, сквозь смех.
— Неудивительно, она же раздвигала ноги перед всеми, — сквозь зубы пробормотал Шульдих, но его услышал только Наги, сидевший по правую руку от немца. Юноша заерзал и посмотрел на адвоката из-под опущенных ресниц.
— Тогда я могу не беспокоиться на свой счет, господин Зейтлингер?
— Ну што фы, конечно ше, фы не фклюшены в список опекуноф. — Немец фальшиво улыбнулся юноше и громко отхлебнул турецкий кофе.
Кроуфорд, борясь с раздражением, спросил:
— Тогда почему нам не сообщили о завещании сразу после смерти Сильвии? Ведь логически и по закону, мы должны были узнать о её… предсмертной воле одними из первых.
—
Ja, однако, по шеланию фрау Лин фы долшны были узнайт о ейном зафещании только после смерть её мать. Патаму шта её мать есть перфый опекун, фы трое — фторой. К тому ше, зафещание есть секретный, и никто об этом не долшен знайт. Фрау Лин не был хотеть фас беспокойт заранее.
— Вот уж услужила, — хмыкнул Шульдих. — Наги, а тебя придется замочить, ты у нас ненужный слушатель о тайном завещании.
— Ха-ха, — саркастически сказал Наоэ.
— И всё равно я не согласен. Из-за того, что Сильвия не знала конкретно, кто отец, я бы не хотел быть жертвой. Я не отец и точка. Согласен на суд и экспертизу ДНК в выявлении отцовства девчонки, так просто оставлять все — это не выход. Я не признаю опекунства… — рыжего, по-видимому, несло, он закипал все больше и больше и даже подался вперед, словно хотел вцепиться в горло адвокату, сидевшему напротив него.
— Шульдих, погоди. — Осек его Кроуфорд. Телепат замолчал и яростно вдавил докуренную сигарету в пепельницу. Брэд продолжил, обращаясь к адвокату: — Господин Зейтлингер, не могли бы вы дать нам минутку — поговорить?...
Немец засуетился.
— Ну разумеется,
ja.
Он, крякнув, поднялся из-за стола, чуть не опрокинув на себя кофе. Наги поморщился, а Шульдих насмешливо вскинул бровь. Когда адвокат вышел из кафе, Брэд обратился ко всем:
— Я не знаю, что затеял этот человек, но… мы должны согласиться с этим и взять девочку под опеку.
— Что? — лицо Шульдиха вытянулось, и новая, ещё неприкуренная, сигарета, которую он было засунул в рот, выпала и укатилась под стол. Рыжий чертыхнулся. — Ты в своем уме, шеф?
— Да, мой рассудок в полном здравии, — холодно огрызнулся Кроуфорд, — это ты у нас не видишь ничего дальше своего носа. Ты даже предложил провести процедуру выявления отцовства. А ты хоть знаешь, к чему это может привести? Промышленный шпионаж, клонирование, выявление секретных данных о людях с пси-способностями. Кто знает, какова суть всего этого? Я не собираюсь глотать наживку, а потом разбираться с неприятностями. Или вы забыли Бергера, Гейзер и Лейлу?
Наги покачал головой, Фарфарелло пожелал им сгореть в аду, а Шульдих упрямо дернул плечом.
— Я не хочу повтора той истории. Мы соглашаемся с Зейтлингером и забираем девчонку себе. Потом рассудим о дальнейшем. Мне неважно, кто отец: даже если ни один из нас троих. Больше всего меня заботит наше будущее, и я не хочу иметь никаких проблем. Возражения не принимаются, даже если они есть.
Шульдих посмотрел на лидера Шварц.
— А что мы будем с ней делать? С Милли.
— Мелли, Шульдих, Мелли — запомни имя своей новоиспеченной дочери, — поддел Наги немца.
— Она такая же моя дочь, как дочь Фарфи или Брэда.
— Что-нибудь, Шульдих, время рассудит. Кстати, — Кроуфорд словно и не заметил фразу немца, — а почему у тебя нет такого сильного акцента, как у Зейтлингера?
— Патаму шта я есть из ФээРХэ, а он есть из ХэДээР, па-фидимому, я есть изучайль англиццкий хааршьё…
— Ой, заткнись, Шульдих…

* * *

Раздался стук. Дверь приоткрылась, и в проеме показался кончик пушистого белого банта. Затем появилась маленькая белая ладошка, приоткрывшая дверь ещё больше, а потом и ножка, шагнувшая внутрь комнаты. После этого бант покачнулся, и появилось круглое лицо малышки. У неё были блестящие светло-карие чуть с косинкой глаза, курносый носик и губки бантиком. Шульдих шумно вздохнул, Кроуфорд оторвался от своего ноутбука и взглянул на пришедшую девочку. Его взгляд исследовал лицо девочки, пробежал по чистенькому зеленому платьицу и остановился на кроссовках девочки. На правом из них развязался шнурок, и он тащился по полу. Кроуфорд подумал, что девочка может споткнуться и упасть, расшибив себе что-нибудь.
Левой ручкой девочка держалась за трясущуюся руку престарелого адвоката-немца, вошедшего в кабинет вслед за ней.
Немигающий глаз Фарфарелло остановился на фигурке девочки. Его ничем не занятые руки (Брэд забрал у него нож и обещал вернуть чуть попозже) терзали кончик футболки.
— Ну фот мы и пришли. — Зейтлингер буквально излучал счастье. Он улыбался во весь рот, при этом о состоянии зубов, видимо, не задумывался.
Кроуфорд кисло улыбнулся, наблюдая за девочкой. Та, увидев, что взгляды устремлены на неё, вспыхнула и поковырялась в носу.
— Посдорофайся с дядечками и скаши, как тьебя зофут, — наставительным голосом произнёс адвокат.
— Здра-асьте, — протянула девочка, переводя взгляд с Брэда на Шульдиха, с телепата на Фарфарелло и с ирландца на Наги. Потом её взгляд вернулся к рыжему немцу: девочка с большим интересом, приоткрыв рот, смотрела на шевелюру Шульдиха. Потом она спохватилась, вспомнив просьбу старого адвоката, и протянула, чуть шепелявя: — Меня зо-вут Мелли.
— Мелани Лин, в общем-то,
ja, —подтвердил Зейтлингер и протянул Кроуфорду пухлую папку. — А здесь есть фсе документ дефочки: сфидетельстфо о рошдении, ID, мешдународный ефропейский пашпорт, медицинская карта, страхофка — прафда, фам придется переоформить её, потому што ф Японии она есть недейстфителен. Ф самом низу документ фы мошет найти зафещание и прилошения к нему. Ф прихошей я остафил дфа шемодана — там одешда и фещи Мелли.
Кроуфорд автоматически забрал папку и положил её на стол, даже не глядя на неё. Мелли, во все глаза смотревшая на волосы Шульдиха, шмыгнула носом. Услышав это, адвокат протянул девочке бумажную салфетку и обратился к Шварц:
— Фы знайт, она есть очень болезненный. Фы мошете просмотрейт её медицинскую карту с больницы: Мелли часто попадайт в хоспиталь. Ещё у ней аллергия и астма, и фам надо будет постоянно покупать ей лекарстфа.
Все молчали, а Мелли, высморкавшись, осторожно приблизилась к стулу и вскарабкалась на него. Пять пар глаз проследили за ней.
— Ну что ше, пошалуй, я пойду. Фремя от фремени я буду фам зфонить, такофо было желание фрау Лин. Прощайте.
Зейтлингер обвел взглядом всю команду Шварц, но никто с ним не попрощался. Только Мелли, приоткрыв ротик, кивнула ему. Адвокат, чуть дезориентированный из-за негостеприимства мужчин, попятился к двери, наощупь нашел ручку и вышел из кабинета. Его шаги были слышны вплоть до того, как он вышел из дома. Хлопнула входная дверь, и Мелли вздрогнула. Она подняла глаза на Кроуфорда, сидевшего ближе всего к ней, и склонила голову, словно желая заговорить с ним.
Никто не шелохнулся, и девочка заерзала на месте. Её ноги болтались в воздухе, не касаясь пола, только шнурки рисовали причудливые узоры на пыльной мраморной поверхности. Мелли снова шмыгнула носом и вытерла его салфеткой. Наконец, Наги подошел к ней и сел на корточки.
— Меня зовут Наоэ, — сказал он, а потом его рука указала на телепата. — Рыжий - это Шульдих, тот дядя в очках — Брэд. — Наги перевел руку в сторону Оракула, а потом берсерка. — А вон тот дя… дя со светлыми волосами — Фарфарелло.
Мелли с серьезным видом кивала каждый раз после того, как японец произносил имена Шварц. Она шептала себе под нос имена мужчин: «На-ги… Шюль-дих… Брэт… Фарь-фа-рел-ло…». Её маленькие чуть раскосые глаза с интересом изучали лица новоиспеченных опекунов. Наги ей казался самым обыкновенным, Кроуфорд — немного странным, её ставил в тупик его холодный взгляд; раны Фарфарелло её и не пугали, только заинтересовала повязка на левом глазу берсерка да труднопроизносимость его имени; самым необычным и симпатичным ей казался Шульдих, прежде всего, его рыжие волосы и искорки в глазах. «Шюль-дих», — повторила про себя девочка, стараясь запомнить имя немца.
— А сколько тебе лет? — спросил Наги, и Кроуфорд фыркнул. Если уж хочется узнать, сколько лет девочке, легче взять свидетельство о рождении и прочитать об этом.
— Четыре и вот столько, — Мелли показала четыре пальчика и оттопырила большой палец, но обхватила его другой рукой примерно до половины.
— Четыре с половиной, да? — спросил Наги.
Мелли кивнула, смотря в его лицо. Краем глаза она заметила, что Кроуфорд разворачивает папку и углубляется в чтение бумажек. Её взгляд вновь перебежал на Шульдиха (точнее, на его волосы). Немец разворачивал новую пачку сигарет. С мрачноватым выражением на лице он вынул тонкую сигарету и прикурил её.
— Ну… э-э-э… значит, тебе уже можно есть шоколад, правда? — допытывался Наги. Лицо Мелли озарилось улыбкой, и она с готовностью кивнула, забыв закрыть рот. Телекинетик встал и направился к шкафу, по пути кинув взгляд на немца. — Шульдих, не кури — в доме ребенок.
Никто до этого не ставил немцу в упрек его привычку. Его нижняя губа дернулась на эти слова, и мужчина вышел из кабинета, не сказав ни слова, лишь бросив испепеляющий взгляд на японца.
Мелли потянулась к столу, чтобы положить салфетку, которую не выпускала их рук, потому что Наги протянул ей шоколадку «
Lion», но её остановил голос Кроуфорда:
— Не клади на стол: для таких вещей есть мусорная корзина.
— А? — рука девочки зависла над столом.
— В углу комнаты, — Кроуфорд даже не смотрел на неё.
Наги сердито взглянул на Брэда, взял у Мелли смятую салфетку и сам выбросил её в мусорку.
— Брэд, ну хоть раз в жизни можно ведь не быть занудой, — пробормотал он.
Фарфарелло, поняв, что он свободен, бесшумно выскользнул из кабинета. Кроуфорд оторвался от исследования завещания и посмотрел на юношу. Мелли тем временем, не обращая ни на кого внимания, ела шоколадку.
— Здесь написано, что мы не в праве нанимать нянь или гувернанток. Представляешь, Наоэ? Это значит, что когда мы будем на миссиях, она будет оставаться одна.
— Что? — Наги чуть не выронил полуразвернутую шоколадку, которую достал для себя.
— Не таскать же её с собой, верно? — усмехнулся Брэд, складывая бумаги обратно. — А в остальное время нам придется сидеть с ней. Ну, и брать с собой в поездки, к примеру, или даже в супермаркет. Придется покупать ей эту детскую одежду, специальную еду, всякие игрушки. — Брэд передернул плечами, представив себе эту картину.
— Угу… а что, мы будем сидеть с ней по очереди? — Наги с ужасом посмотрел на темно-каштановую голову девочки и два пушистых белых банта. — И… одевать и расчесывать её?...

* * *

Кроуфорд сидел в комнате и читал Спока. Никогда ещё столько новой и удивительной информации он не почерпнул ни из одной энциклопедии. Да рядом с этой книгой меркнет любой, даже самый интересный, отчет о проделанной миссии. Кроуфорд подумал, что никакое чтиво его так не затягивало: даже Харуки Мураками нервно курил в сторонке. И он никак не представлял, что эта книга окажется в шкафу с коллекцией других книг, оставленных предыдущими хозяевами. По-видимому, у прежних владельцев дома были дети.
Оракул почувствовал, как его тянут за рубашку. Он было отмахнулся, а потом спохватился и посмотрел вниз — Мелли дергала его за рукав с приоткрытым ртом.
— Мне ску-чно, — выдала девочка.
— Ага. Сейчас придут Наги с Шульдихом и развеселят тебя, — пробормотал Брэд, переворачивая семьдесят шестую страницу книги.
— По-чи-тай мне сказ-ку, — попросила Мелли, забравшись на подлокотник кресла. — Бабушка мне всегда читала сказ-ки.
Кроуфорд положил книгу на колено, и посмотрел в глаза девочки. Мелли затеребила кончик помятого платья.
— А я думал, что сказки читают на ночь, — сказал он.
— Мне уже скоро спать ло-жить-ся нужно, — прошептала Мелли.
Брэд кинул взгляд на часы на запястье. Было около восьми вечера. Брови мужчины поползли вверх.
— Так рано?
— Угу.
— Ясно. Тогда… отправляйся-ка чистить зубы и умываться. Ванна будет следующей по коридору.
Мелли послушно слезла с подлокотника и пошлепала в ванную. Шнурки сандалий волочились по полу при каждом шаге. Кроуфорд погрузился в чтение книги. Оказывается, дети могут чувствовать настроение других на интуитивном уровне. Значит… и злость, и радость, и депрессию. Неужели… и убийство тоже чувствуют? Брэд прислушался к звукам, доносящимся из-за стены. Бежала вода. Что она там делает? Кроуфорд встал и отправился за девочкой. Дверь в ванную была закрыта не до конца. Мужчина дважды стукнул костяшками пальцев по двери. Шум воды уменьшился, и он услышал шлепанье босых ног по кафелю. Дверь приоткрылась, и Брэд увидел мокрое лицо Мелли. Вода стекала с неё прямо на пол, сарафанчик был весь мокрый.
— Ты принимала душ? В одежде? — изумился Брэд.
— Ба-бушка всегда снимала с меня пла-тьеш-ки, я сама не могу, — призналась Мелли.
Кроуфорд растерялся. Он не умел раздевать маленьких детей. Тем более девочек. Он смутно помнил, что в детстве носил короткие шорты и майки, но как уж разбираться в девчачьих платьях, он не знал.
— Я не умею, — в свою очередь признался он. — Может, Наги или Шульдих умеют.
— А щетки для зу-бов у вас для меня тоже нет.
— Наверное, у тебя она есть, — спохватился Брэд, — все в чемодане в прихожей. Подожди минутку.
Мелли кивнула, а Кроуфорд пошел к выходу. Он укорил себя за то, что забыл о вещах девочки. Немудрено — её появление вообще было шоком для всех. Два небольших чемодана ярко-розового цвета были прислонены к стенке, в углу прихожей. Кроуфорд открыл один из них — в нем была кое-какая одежда и обувь девочки. Брэд закрыл его и открыл второй. Во втором чемодане были книги, несколько мягких игрушек и кукол, а так же мелочи, наподобие детской сумочки, детского санитарного набора, альбом с карандашами, копилки, шкатулки с заколками, браслетами, резинками и фальшивыми детскими украшениями. Кроуфорд усмехнулся. Приметив в углу чемодана большую дорожную косметичку, он достал её и открыл — внутри обнаружился детский шампунь «
Johnson’s Baby», зубная щетка, детская зубная паста «Colgate», бальзам, детский крем, маленькая мягкая мочалка, какие-то тюбики с немецкими надписями, о значении которых Брэд не догадывался. А ещё там были лекарства. Мужчина вытащил респиратор для астматиков и покрутил его в руках. Наверное, эта вещь должна быть всегда при девочке.
Кроуфорд сунул подмышку косметичку, захватил обеими руками ручки чемоданов и потащил их в «детскую» — комнату, куда было решено устроить Мелли. Около ванной оракул остановился и молча вошел внутрь. Девочка безуспешно пыталась стащить сарафан через голову, но запуталась. Брэд заметил, как покраснело её лицо. Мелли выглядела расстроенной, и мужчина с ужасом представил, что будет, если она заплачет. Он не умел успокаивать детей; в подсознании мелькнула мысль, что Наги, к примеру, знал бы, что делать в этом случае. Брэд развернул девочку, развязал скосившуюся завязку сзади и расстегнул молнию. Мелли с облегчением стащила через голову сарафан, и он упал к её ногам. Кроуфорд сердито сунул ей в руки косметичку и поспешил выйти из ванной.
— Спа—сибо, — с удивлением услышал он за собой, прежде чем закрыть дверь. Ещё больше удивился тому, что прошептал в ответ:
— Пожалуйста.

Через некоторое время Кроуфорд услышал тихую поступь босых ног и поднял глаза. Мелли медленно вошла в комнату, неся в одной руке обувь, а в другой — косметичку, из которой готова была вывалиться зубная щетка. Мелли снова надела на себя сарафан, хоть и косо: одна сторона платья свисала ниже колен, в то время как другая едва прикрывала бедро девочки.
— Зубную щетку и прочие вещи можно было оставить и в ванной, — сухо произнес Брэд.
Мелли выглядела виноватой. Положив косметичку на ночной столик, она склонилась над одним из чемоданов и открыла его. Запихнув туда кроссовки, девочка вытащила шлепанцы, и её ноги скользнули в них. Затем она помедлила и вытащила из другого чемодана книжку, лежащую на самом верху. Брэд отстраненно подумал, что она сейчас заберется к себе на кровать и станет читать. Но нет, все было куда ужаснее — Мелли положила книгу перед Брэдом и попросила его тонким голосом:
— Почитай мне книгу, по-жа-луй-ста.
Краем глаза он увидел название и автора книги: «Туве Янсон. «Шляпа волшебника»».
Брэд представил, как он читает её девочке. С его точки зрения это было идиотичным. Затем он представил выражение лица Шульдиха и Наги, которые придут вскоре и застанут его за этим занятием.
— Э, у меня дела, составление плана будущих мис… проектов, и прочее, — пробормотал Брэд, вставая с кресла. — Попробуй сама.
— Но я не умею… — девочка расстроено вытерла рукой все еще мокрый нос.
— Ну тогда ложись спать и постарайся уснуть побыстрее, сама.

Он вышел из комнаты, оставив девочку одну, и приглушил свет. Теперь источником света были лишь ночные лампы у изголовья кровати. Мелли осталась стоять на середине комнаты с книгой в руках.

Кроуфорд не знал точно, когда Мелли легла спать и когда она уснула. Но вскоре после того, как он вышел из спальни девочки, пришли Шульдих и Наги.
— Представляешь, продавщицы даже не вякали на нас за то, что мы задерживали закрытие супермаркета, — сказал Наги, выкладывая различные пачки из бумажных пакетов, — напротив, помогли нам в выборе различной мелочи.
— Надеюсь, ты не сказал им, что Мелли наша… общая… как бы дочь, — мрачно сказал Брэд, вертя в руках игрушечный синтезатор.
— Нет, он сказал, что твоя сестра оставила у нас в доме свою дочь. И что ты остался нянчиться со своей горячо любимой племянницей, — с ехидной улыбкой немец взглянул на Брэда.
— Очень остроумно, — холодно огрызнулся Кроуфорд, поставив игрушку на стол. Потом он обратился к Наги: — Вы что, скупили пол-магазина? Да здесь денег потрачено на тысяч пятнадцать йен.
— Не кипятись, Брэд, не все так ужасно, — заметил Наги, вытаскивая из пакетов продукты детского питания и засовывая их в холодильник. — Кстати, кто завтра останется с ней?
Повисла пауза. Шульдих, словно не слушая, насвистывал под нос какую-то песню. Кроуфорд поспешил сказать:
— Сегодня я уже сидел.
— Кто предложил, тот и выполняет, — усмехнулся немец, глядя на Наги.
— Ну, я не могу рано вставать, а мелкие встают рано, вроде бы. Может, попросить Фарфарелло?
— Издеваешься, да? — Кроуфорд скрестил руки на груди, а потом перевел взгляд на телепата. — Шульдих, будет честно, если ты посидишь с ней. Наги потом тебя заменит, а я тебя введу в курс плана, который мы разработаем с командой. Новая миссия послезавтра.
— Не тебе говорить о честности, Брэд, — тихо произнёс Шульдих.
— Ты в чем-то меня обвиняешь? — оракул, прищурившись, смотрел на немца, его руки сжались в кулаки.
Наги попятился к выходу с кухни, стараясь быть незамеченным.
— Я лишь говорю правду, — заносчиво сказал Шульдих.
Кулак провидца взметнулся в воздухе. Казалось, ещё мгновенье, и он впечатается в челюсть телепата.
— Я хочу пить, — донесся тонкий голос с дверного проема.
Все трое повернули голову на этот звук, а кулак Кроуфорда замер в воздухе. Мелли удивленно рассматривала всех мужчин, к её груди была прижата маленькая кукла наподобие Барби, один бант был развязан, а ленты другого свисали с волос девочки.
— Ой, — прошептала она.

Брэд поспешил убрать руку и отвернулся от Шульдиха. Немец же остался стоять, как есть. Только Наги нарушил тишину и двинулся к столу. Он налил тепловатую воду в пластиковый стакан и протянул его девочке. Мелли, чуть помедлив, двинулась ему навстречу и взяла из его руки стакан. Её глаза неотрывно смотрели на Брэда. Лидер Шварц обошел её и вышел из кухни.
— А по-чему он такой злой? — спросила малышка, допив воду и поставив пустой стакан на стол.
— Он не злой, Мелли, он просто иногда сердитый, — ответил Наги, опершись руками о стол.
— На меня?
— Ну, как тебе сказать — на всех.
— О.
Девочка с интересом перевела взгляд на Шульдиха, вертевшего в руках пачку сигарет. Мужчина, даже не взглянув на неё, также вышел с кухни.
— Не забудь, ты завтра с утра, — напомнил ему Наги.
— Не забуду. Забудешь тут… — проговорил Шульдих, скрываясь в темноте.
Мелли с виноватым видом стояла посреди кухни. Она шмыгнула носом.
— Пойдем, спать уже пора, — вздохнул телекинетик и вывел девчушку из комнаты, погасив свет.

* * *

Когда Наги подошел к комнате Мелли около полудня следующего дня, он увидел, что внутри никого нет. Удивление прошло, когда он услышал звук детской песенки из зала — видимо, девочка была там. Войдя в зал, телекинетик нашел мрачного Шульдиха, уставившегося в пустоту немигающим взглядом — наверное, слушал мысли прохожих на улице, — а Мелли с приоткрытым ртом смотрела, как мышонок Джерри лупит Тома по голове огромной битой, раз в десять больше его самого. Как только Наги появился в комнате, девочка повернула к нему голову и широко улыбнулась:
— Доб-рое утро, На-аги!
— Доброе. Выспалась?
— Да. — И Мелли вновь заинтересовалась мультиком.
— Во сколько вы встали? — уже к Шульдиху.
— В полседьмого. — Телепат поднял на него глаза и устало склонил голову. — Скажи, почему дети просыпаются так рано?
— Не знаю, — пожал плечами Наги, — хотя это ещё не так рано. Рано, это в шесть. Вот мы попляшем, если она будет так просыпаться каждое утро.
— Молчи — накаркаешь, — отмахнулся Шульдих, потягиваясь, словно кот. — Ну что, Оракул в кабинете?
— Угу, ждёт тебя.
— Большая честь, — буркнул телепат, поднимаясь с кресла и выходя из гостиной.
Кроуфорд сидел за ноутбуком, наблюдая за двигающейся видеокартинкой — это были, по-видимому, записи скрытой камерой. Шульдих плюхнулся на стул и выжидающе замер. Брэд молчал, не глядя на него, лишь чуть передвинув портативный компьютер так, что картинка стала хорошо видна немцу. Шульдих пригляделся в видеозапись. Что-то неприятно кольнуло в груди, и он потянулся за сигаретами. Его руки подрагивали.
— Узнаешь? — голос Кроуфорда был холоден. Стекла очков блеснули, когда он взглянул на рыжего немца, чуть побледневшего и сжавшего сигарету в зубах.
— Да, разумеется.
Разумеется, он узнает.
Это было два года назад на одной из миссий: им нужно было проникнуть в приватный банк и достать секретные документы для заказчиков. Тогда Шварц просчитались и допустили одну ошибку. Ошибку, в результате которой Шульдих чуть не лишился левой руки. Повезло, что хирург, который затем лечил его, был врачом от Бога.
— Что на этот раз? — спросил немец, глядя на картинку, сменяющую разные ракурсы внутри банка.
— А ты угадай с трех раз.
«Дежа вю. Неужели?...», — мелькнуло в голове.
Кроуфорд улыбнулся своей странной и страшной улыбкой.
— Достать секретную информацию из хранилища? — Шульдих не отводил взгляд от экрана.
— В точку, — просто сказал Брэд. — План подготовлен, сегодня ночью миссия; в деле участвуют трое — ты, Фарфарелло и я. Наги останется дома.
— А не лучше взять бэби-ситтера и оставить её с девчонкой? — Шульдих прищурился. — Мне кажется, Наги нужнее будет в работе.
— Шульдих, не забывайся — здесь я командую. И если я говорю, что Наоэ не понадобиться в процессе, то это так. — Глаза Оракула превратились в щелки.
— Отлично, — Шульдих сделал равнодушное и непроницаемое лицо, отвернувшись к окну.
— Ознакомишься сам, — сухо приказал Кроуфорд, пододвинув ему распечатки со схемами.
«Что это ещё такое?» — рыжий послал ему телепатическую мысль.
«Ты ещё у меня поговори. И, да, — выметайся у меня из головы, иначе мозги не соберешь».
Кроуфорд злобно взглянул на немца, захлопнул ноутбук и встал с кресла.
— Не забывайся, — процедил он, направившись к выходу.
— Почему ты в последнее время как с цепи сорвался, Брэд? — Шульдих был сама доброжелательность.
Кроуфорд секунду помедлил, но ничего не ответил и вышел из кабинета.
Шульдих пожал плечами и просмотрел документ.
Краем уха он услышал звонкий смех девочки, доносящийся из зала, и поборол искушение послать ей приказ уснуть или почувствовать грусть.

* * *

Шульдих ничего не помнил после того, как он пробрался внутрь третьего сектора банка. Он только подал телепатический приказ охраннику около лифта отключиться, как его сшибли с ног с другой стороны. Словно ударило электричеством в голову, хотя, как понял Шульдих, его просто кто-то вырубил, саданув по голове чем-то очень тяжелым и металлическим.
А затем был провал в памяти и черный свет. Когда он сменился белым, промелькнула мысль «что, это уже тот самый тоннель»? Разочарование настигло его, когда в этом светлом пятне он выловил расплывающиеся лица Наги, Кроуфорда и Фарфарелло. Причем все они двоились. Шульдих закрыл глаза и сосчитал до десяти. Открыл, картинка стала почище и не двоилась. Кроуфорд холодно смотрел на него, лицо Наги выглядело обеспокоенным, а Фарфарелло словно торжествовал.
— Шульдих, этот придурок отправился в самую жаркую преисподнюю. — Он гордо улыбнулся, и бляшка на его ошейнике сверкнула в солнечном свете. Шульдих поморщился, еле разбирая слова ирландца.
— Это значит, что он изрезал его на кусочки и развесил кишки по всем лампам банка, — ухмыльнулся Кроуфорд, но его глаза были серьезны.
Шульдих мог только просипеть:
— Воды… — Горло саднило и першило, будто он выкурил три пачки сигарет подряд.
Лицо Наги исчезло. Фарфарелло тоже словно смыло: наверное, он посчитал, что с него хватит отчета о том, что он отомстил за немца. Шульдих смотрел на лицо Кроуфорда, маячившее перед глазами. Оно ему показалось таким четким, что при свете виделись тонкие морщинки около глаз и губ Брэда. Кроуфорд моргнул и отошел, оставив Шульдиха пялиться на потолок, выкрашенный в белый цвет. С неимоверным усилием немец повернул голову и огляделся — он лежал в своей комнате. На стуле, рядом с кроватью, уселся Брэд. Через некоторое время вошел Наги с бутылкой воды и стаканом. Когда он налил прозрачную жидкость в стакан и протянул немцу, тот жадно выпил воду до дна. А потом устало откинулся на подушку и закрыл глаза.
— Послушай, Брэд…
— Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Нет и нет. Видения не всегда бывают точны, но была вероятность того, что мы можем отделаться «малой кровью».
— Почему я? — выдохнул немец.
— Так ли нас много, Шульдих? — Кроуфорд склонился над ним; рыжий почувствовал теплое дыхание на своем лице. Краем глаза немец увидел, как Наги бесшумно и с опаской выскользнул из комнаты. На его губах играла ироничная улыбка, он что, думает, что все это смешно? — Я знал, что ты выживешь, ты просто не мог умереть.
Глаза Шульдиха сузились:
— Почему ты жертвуешь всеми, кем только можно? Мы живые люди, Брэд, живые: из крови и плоти, пусть и наделенные способностями. И нас тоже можно убить, ведь верно? Именно это и произошло с нашими предшественниками…
— Нет нужды вспоминать прошлое.
— Почему? Потому что именно ты послал их на смерть? Может быть, потому что ты был причиной развала и гибели команды, Великий Оракул?
Кроуфорд вздрогнул, услышав как его назвал Шульдих.
— Тебе ли знать, в чем была настоящая причина? — злобно произнес американец.
Шульдиху очень хотелось ответить ему, сказать что-то обидное, задеть холодную статую по имени Кроуфорд, увидеть скрытые эмоции, то, что носит в душе Брэд. Почему он хотел этого, немец не понимал и поэтому злился ещё больше, словно чувствуя, как что-то гложет его внутри.
Скрип двери заставил их обоих повернуть голову в сторону входа в спальню. За дверь держалась Мелли, глядя на них своими словно кошачьими глазами и приоткрыв рот. На этот раз на ней не были бантов, волосы были просто распущены и вились вокруг её круглого лица.
— Выйди, — отрывисто сказал Шульдих, и девочка, вздрогнув, повиновалась, кинув на него на прощанье обиженный взгляд.
Девочка словно была послана кем-то, чтобы утихомирить ссору. Мужчина лишь поморщился и буркнул:
— Где там мои сигареты?
— Подохнешь от рака легких, Шульдих, — нарочито-заботливым тоном сказал Кроуфорд, положив на ночной столик пачку. — Ты, наверное, и копыта откинешь с сигаретой в зубах.
— Очень остроумно: тебе пора участвовать в интеллектуальных программах, босс. «Вы — самое слабое звено». — Немец скривил губы, поджигая кончик сигареты. Сизый дым тонкой струйкой потянулся к потолку, и он с блаженством почувствовал знакомый табачный привкус во рту. Жизнь обрела смысл.
Открыв глаза, он обнаружил, что Брэд пристально смотрит на него, и это его немного смутило и обозлило — он ведь лежит в кровати, наверное, выглядя беспомощным. Унизительно, почему бы Брэду не отправиться к чертям собачьим, а не сидеть напротив и не нагло пялиться на больного человека? Но когда Кроуфорд поднялся и вышел из комнаты, Шульдих смотрел на его удаляющуюся спину сквозь завесу дыма, думая о нем.
Он остался один в своей комнате, чувствуя себя одиноким и никому не нужным.

* * *

Сон долго не шел, и Шульдих лежал, уставившись в потолок и ни о чем не думая. Было жарко, и он чувствовал, как болело во всем теле.
Он повернул голову в сторону закрытой двери и прислушался к звукам дома. По агрессивным флюидам, которые доносились справа, он понял, что Фарфарелло полосует себя одним из самых любимых ножей. Шульдиху нравилось чувствовать эмоции ирландца, и он некоторое время слушал только его. Потом он перевел внимание на то, что происходило в зале: он чувствовал оживление девочки, но в то же время её словно что-то тревожило. «Неужели она испугалась за меня?» — с удивлением подумал Шульдих. Наги был спокойным и даже словно умиротворенным. Ему можно было только позавидовать. Немного понаблюдав за ними телепатически, Шульдих обратился в слух, пытаясь нащупать Кроуфорда.
Он чуть не слетел с кровати, когда обнаружил того в душе. Его глаза округлились, а потом чуть ехидно блеснули: лидер Черных занимался рукоблудием.
Было что—то необычное, непристойное исподтишка прислушиваться к чувствам Брэда. То, как он удовлетворяет себя под горячими струями в кабинке. Шульдиху на секунду даже показалось, что в воздухе пронесся запах возбуждения — запах мускуса, перца и чего—то ещё.
В то же время немец понял: что бы ни чувствовал Кроуфорд, его мысли все так же плотно закрыты от него. Это его немного разочаровало. Было интересно узнать, какие фантазии посещают Брэда, о ком думает он, любя себя, чье имя американец бесшумно выдыхает при приближении оргазма.
От этого у Шульдиха закружило голову. Между ног словно горело, и он просунул свою руку под одеяло и подрочил себе. Буквально после нескольких рваных движений руки он засопел в подушку, облегченно вытянувшись на простынях.
А потом незаметно уснул, и перед сном его мозг посылал ему непристойные картинки: во всех них он представлял Брэда Кроуфорда.

 

* * *

Следующее утро принесло с собой унылый дождь, моросивший на улице до самого обеда.
Дом, в котором обитали Шварц, был словно погружен в сон. Фарфарелло спал на диване, поскрипывая зубами, Наги зевал, смотря с Мелли мультик. Да и сама девочка смотрела в экран и молчала, словно чувствуя усталость и сонливость всех присутствующих. Шульдих и Кроуфорд были в своих спальнях, откуда не доносилось ни звука. Время от времени ирландец просыпался, при этом вздрагивая и озираясь по сторонам. Когда он проснулся в очередной раз, Наги сказал ему:
— Послушай, Фарфи, я чувствую, что сейчас клюкнусь носом в пол. Пойду-ка я посплю, а ты погляди за Мелли, хорошо?
Фарфарелло кивнул, тут же погрузившись в сон, и самый младший Шварц пошлепал в свою комнату. Он здорово вырос за последний год, и его рост сравнялся с ростом Берсерка, хотя Наоэ был худее него. Трудный подросток превратился в мужчину с необычным, чуть мрачноватым характером. Он все так же чуждался людей, но в команде Наги был равен всем.
Фарфарелло все ещё дремал, когда Шульдих, превозмогая боль в голове – словно набатом долбили, - медленно дошел до кухни и приготовил себе перекусить. Он жевал бутерброд, запивая его сладким дрезденским пивом из морозилки, как понял, что дом полностью погрузился в тишину. Даже звук телевизора словно отошел на второй план. Немцу это не понравилось, тем более, что он отчетливо почувствовал чью-то боль.
Чертыхнувшись, он вскочил со стула и бросился в гостиную. Перед его взором открылась страшная картина: Фарфарелло сидел на корточках перед Мелли и колол её белую пухлую ручку металлическим ножом с черной рукояткой. «И когда только он успел?» — подумал Шульдих. Ран было несколько, из них сочилась и капала на пол темно-красная кровь. Мелли сидела, дрожа, и слезы крупными каплями падали ей на платье, но она молчала и не выдергивала руку, словно загипнотизированная видом ярких капель на полу.
— Ты что делаешь, Фарфарелло?
Мгновение, и Шульдих выкрутил руку ирландца — нож с глухим звуком ударился о кафель и откатился в сторону, — оттолкнув девочку и, подняв Фарфарелло за шкирку, прижал его к стене.
— Слетел с катушек, Берсерк?! Она же ребенок!
— Мелли сама хотела этого… я ей предложил показать, каково это обретать себя на муки, и она согласилась! — Фарфарелло попытался вырваться.
— Она боялась! Боялась ослушаться тебя; боялась, что если откажется, то ты ей сделаешь больно! — Шульдих не выпускал его из железных объятий.
На шум сначала явился Наги, а потом и Кроуфорд. Оба мгновенно поняли, в чем дело, и помогли немцу справиться с начавшим психовать Фарфарелло.
— Ты что, оставил её одну в компании Берсерка? — обратился к японцу Кроуфорд. Наги выволок из шкафа рубашку с длинными рукавами, в которую они пытались одеть ирландца, извивающегося и периодически дающего ощутимые пинки и глубокие царапины всем троим.
— Я же не знал, что так случится! — в панике прошептал Наги, которого Фарфарелло умудрился укусить. И тут же разозлился: — Черт, зубами-то чего?
Но вскоре им удалось справиться с разошедшимся Берсерком, которого они поместили в его спальню, привязав к кровати.
Раны Мелли, молчавшей все это время и лишь ронявшей слезы, промыли и перевязали. Кроуфорд выглядел растерянным, Наги — разозлившимся, а Шульдих чувствовал себя не в своей тарелке. Не то, чтобы он себя чувствовал виноватым, но его не оставляло ощущение, что он должен был раньше понять происходящее в зале.
— Мелли, тебе надо поспать, пойдем, — уговаривал девочку Наги, который тоже думал, что в случившемся есть и его вина.
— Не хочу, — прошептала Мелли, смахивая с ресниц влажные капли.
По-видимому, она чуток оправилась, но до сих пор была сильно расстроена. Шульдих понял это, сосредоточенно глядя ей в глаза. И отвел их, понимая, что должен сделать это, обязан. Вопросительно взглянул на Брэда, словно спрашивая, можно ли. Кроуфорд произнёс:
— Делай, как знаешь.
Наги тоже замер и, поняв, в чем дело, попросил немца, положив ему на плечо руку:
— Только очень осторожно, ты же понимаешь, что данный случай требует больше внимания.
Шульдих лишь поджал губы: и кого вздумал учить юнец?
А потом сосредоточился, словно растворившись в воздухе, мягко устремил свой дар в сторону Мелли.
Страх… боль… ужас… не хочу боли!... пусть он остановится!... жжет в руке… капли крови… больно!
Шульдих вздрогнул от гаммы ощущений девочки. А потом разгладил память, заставил потускнеть сегодняшнее событие, доведя его до полного забытья; наполнил мысли Мелли чужими чувствами радости и спокойствия, которые телепат заметил и отложил в голове ещё позавчера. Вот так, ещё немного, все хорошо, ничего не было, ты просто поцарапалась… а теперь — спи!
И Мелли вздрогнула, а потом расслабилась, и Наги едва успел подхватить её обезволенное тело.
— Ну как?
— Все нормально, будем считать, что она просто весь день смотрела телевизор, поцарапалась чем-то, а потом захотела спать. Она проснется, и не будет ничего помнить из того, что произошло. — Шульдих потер руки.
— Отлично, — кивнул Кроуфорд, — значит, от беспокойства за девочку мы избавились. Осталось утрясти все дела с Фарфарелло. Наги, ты знаешь, что делать.
Японец кивнул, передав спящую Мелли в руки Шульдиха. Девочка сладко всхрапнула, и её руки обвили шею мужчины. Немец донес её до спальни и положил в её кровать, мягко отцепив её руки и вложив в объятья Мелли большого плюшевого кенгуру, в которого она с готовностью вцепилась. Шульдих усмехнулся, подоткнул одеяло со всех сторон и развернулся, чтобы выйти из спальни. Он чуть не столкнулся с Брэдом, стоявшим в дверях, оказавшись нос к носом к нему.
Когда Шульдих осознал, как близко они стоят друг другом, его дыхание перехватило. Глаза Брэда выглядели бездонными в струящихся лучах солнца, темные ресницы мягко опустились, и тень от них ложилась на высокие скулы мужчины. Его темные волосы лежали в беспорядке, немец уловил запах шампуня, исходящий от головы Оракула. Металлическая оправа очков сверкнула, когда Кроуфорд резко отступил на шаг назад, пропуская Шульдиха, который не мог сдвинуться с места. В тени Брэд выглядел таинственнее и сексуальнее, чем на свету, и телепат тут же вспомнил вчерашний вечер.
И этот человек занимается онанизмом?!
С секунду Шульдих так и стоял, а потом, словно в прострации прошел мимо. Он добрался до своей комнаты и снова лег, но сон не шел к нему: немец думал о Брэде.
Вопрос пола его не интересовал — Шульдих спал и с женщинами, и с мужчинами. В каждом он видел как недостатки, так и достоинства. Почему же следует выбирать из двух «зол» меньшее? Надо получать удовольствие от мира — таково было кредо Шульдиха.
И сейчас он думал о Брэде. Самодовольство и эгоизм шептали, что Шульдих и есть тот, о ком думает Кроуфорд в интимные минуты. Хотя с другой стороны, не могло же быть так, что все это время Оракул скрывал свои чувства. Или могло?
«Лучше подумаю об этом завтра», — устало решил телепат, присев на край кровати.

 

* * *

— И как скоро Фарфарелло выпустят?
Прошло уже несколько дней после инцидента, а ирландец был всё ещё в закрытой частной клинике, где его лечил врач, нанятый командой Шварц.
— Не могу сказать точно. — Кроуфорд на секунду оторвался от своих бумаг.
— Не можешь или не знаешь? — съехидничал Шульдих.
Кроуфорд предпочел не отвечать — у каждого свои замашки, у немца своих было вдоволь. Не ему понравился такой ответ, вот и стебётся теперь.
— Кстати, ты разузнал, кто отец девочки? — небрежно спросил рыжий.
— Почему ты решил, что я занялся поисками? — спросил Брэд, аккуратно складывая файлы в папки.
— Потому что я тебя знаю, как облупленного, Кроуфорд, да разве ты бы не пытался разузнать про неё? Бьюсь об заклад, что ты вообще ещё до появления адвоката знал, что девочка окажется у нас. Ведь так?
— Так, — легко согласился Брэд. — Всё, о чём я разузнал, не касается выяснения отцовства. Я вижу будущее, Шульдих, а не прошлое.
Немец покачал головой:
— Ты, как всегда, владеешь всей информацией, а мы — нет. Имей совесть, не ты один «отец» Мелли, а ещё я и Фарфарелло. Это дело касается нас всех. — Немец явно злился.
Кроуфорд насмешливо приподнял бровь и бросил:
— Ты назвал её Мелли.
— Что?
— Ты всегда называл её девчонкой, а теперь по имени.
Шульдих нахмурился, взяв в руки карандаш — сигарет не было с собой, он оставил их в комнате, — и начал крутить его. Надо было отвлечься, ибо руки чесались придушить кое-кого, сидящего совсем рядом.
«Ну и что?» — спросил телепат, послав недоуменный образ.
Теперь уже настала очередь Кроуфорда быть недовольным.
«Я тебе говорил, чтобы ты не был у меня в голове в обыкновенное время».
«Как тебе была Сильвия, Брэд? Что вы делали с ней в том домике в горах?»

Оракул чуть промолчал, сделав удивленное лицо.
«Она тебе нравилась или нет?» — снова Шульдих.
«Ты задаешь много вопросов, боюсь, не успею ответить на все», — усмехнулся лидер Шварц.
Немец молчал. Неужели он и вправду ждет ответов Брэда?
— Она была просто сучкой, трахавшейся со всеми, — ответил Кроуфорд через некоторое время. — Как и все бабы. А потом я прибил её, как убивал многих шлюх в своей жизни.
Шульдих чуть склонил голову набок, его губы растянулись в улыбке.
— Вот как, значит? Тогда почему ты с ней спал?
— Ты записался в психоаналитики, Телепат?
— Просто хочу докопаться до истины.
— Копайся, — самым доброжелательным голосом ответил Кроуфорд. — Только смотри, чтобы тебя самого не закопали.
— Утонченное чувство юмора, ты действительно быстро учишься.
Брэд пропустил шпильку мимо ушей.
— А почему ты был с Сильвией? — спросил он.
— Однажды допился до зеленых кузнечиков, вот и переспал с ней, — просто ответил Шульдих и вспомнил, что сигареты он с собой взял — пачка лежала в заднем кармане. — А что касается «романа», о котором упоминала Сильвия, так это был и не роман. Ты же в курсе, что женщины любят преувеличивать.
Немец чуть подался вперед и вытащил пачку сигарет, достал одну и прикурил. «У него скоро дым повалит из ушей», — подумал Кроуфорд, сложил документы в дипломат и закрыл замки. Затем встал и направился к дверям.
— У меня есть дело, не терпящее отлагательств. Ты остаешься с Мелли до самой ночи, пока она не заснет, — сказал Брэд, и прежде, чем Шульдих мог возразить, добавил: — Ты прав на счет преувеличений, кстати. Мы с ней никогда не жили в домике в горах.
И вышел из кабинета, с удовольствием запомнив ошеломленное лицо немца и то, как сигарета выпала у него изо рта.

* * *

— Ты почита-ешь мне ска-зку? — Мелли, устроилась на краю кровати, скрестив ноги по-турецки.
На ней была махровая пижама, и Шульдих думал, не слишком ли ей жарко, когда она спит. Сам он спал вообще без одежды, поэтому поражался тому, что детей вечно кутают во всё теплое.
— Нет.
— А почему? — явно расстроилась девочка.
А и вправду, почему? Потому что он не сказочник? Глупо, сказки читать и дурак может. Потому что у него скучный тон и некрасивый голос? Не смешите народ.
Шульдих просто не хотел ломать стереотипы и портить имидж властителя дум, убивающий за долю секунды одной только мыслью. Читающий сказки Шульдих вообще мог довести до инфаркта любого, кто чудом избежал смерти от его рук, потому что от него невозможно такого ждать. Почему же он должен расставаться со своим имиджем? Поэтому он предпочел задать встречный вопрос:
— Ты зубы почистила?
— Да.
— Лицо и уши вымыла?
— Да.
— И ноги?
— Да.
— Тогда постарайся уснуть сама, — сказал, наконец, чуть раздраженный Шульдих.
Его руки так и чесались вновь погрузить её в сон, как днём.
Мелли надулась и скрестила руки на груди. А характер, несмотря ни на что, у неё был неслабый. «Интересно, есть у неё какие-то способности? Тогда можно было бы определить, кто отец», — подумал он.
Но все дети не могут долго сидеть спокойно и молчать, поэтому девочка сдалась, забыв обиду, и спросила:
— А почему у тебя такой аскент?
— Аскент? — не понял Шульдих.
— То, как ты разго-вариваешь.
— Ах, акцент… Потому что я — немец, — пожал плечами Шульдих.
— Я тоже знаю немецкий, — гордо сказала Мелли и уставилась на него выжидающе, словно говоря «ну спроси у меня, спроси что-нибудь! Поговори со мной на немецком!».
Шульдих обманул её ожидания, спросив о другом:
— А откуда ты так хорошо знаешь английский?
— Са-дик.
Шульдих кивнул. Пауза затянулась, и он недовольно посмотрел на часы, стоящие на комоде. Часы были в виде бутафорского будильника с мультяшными глазами, усами, носом и губами. Они показывали без двадцати девять. Шульдих скучающе обвел глазами комнату — все было заставлено детскими вещами: мягкими и пластиковыми игрушками, куклами, и прочими вещами. Он даже удивился: когда и как все это было привезено сюда?... Когда он вчера весь день валялся в кровати, Наги, что ли, всё притащил?...
— Ну почи-тай мне сказку, — заканючила Мелли.
— Ладно-ладно, только перестань ныть! — не выдержал рыжеволосый немец; тогда Мелли взвизгнула и вскочила на кровати, а потом и вовсе начала прыгать. — Только притащи мне свою книгу.
Девочка ловко спрыгнула и понеслась к столу около окна. Достав из одного из ящиков книгу, примчалась обратно, сунула её немцу в руки, проворно забралась на кровать и юркнула под одеяло. Немец чуть не рассмеялся.
— Вот уви-дишь, я быстро усну, — протянула Мелли.
— Ну, что там у нас…
Шульдих взглянул на обложку и увидел яркий рисунок: на правой стороне картинки изображались маленькие звери, похожие на бегемотиков, плывущие на маленьком корабле по морю. Один из бегемотиков был совсем маленький, ребенок ещё, а другие два, по-видимому, изображали родителей — маму и папу. С другой стороны была нарисована земля, красивый дом на берегу моря и стол на улице. За ним сидела странная компания: непонятное животное в костюме, мрачный тип в шляпе, старик с длинной бородой, маленькое, почти незаметное существо, и две девицы, одна из которой была длинноволосой и веснушчатой, а другая — чопорной и тощей. Немец перевел взгляд на заголовок книги:
— «В конце ноября» Туве Янсон, — озвучил он название.
Он никогда не читал такую повесть. Мелли терпеливо смотрела на него, поэтому телепат скорчил недовольную мину и открыл книгу, затем начал читать:
— «Ранним утром, проснувшись в своей палатке, Снусмумрик почувствовал, что в Долину муми-троллей пришла осень. Новое время года приходит внезапно, одним скачком! Вмиг все вокруг меняется, и тому, кому пора уезжать, нельзя терять ни минуты. Снусмумрик быстро вытащил из земли колышки палатки, погасил угли в костре, на ходу взгромоздил рюкзак себе на спину и, не дожидаясь пока проснутся другие и начнут расспрашивать, зашагал по дороге…» [*]

…Прошло немало времени, пока Шульдих читал книгу. Он даже подобрал тон — не веселый, не интригующий, не таинственный, а чуть мрачноватый. Его удивила эта книга своим депрессивным настроением. Разве книги для детей должны быть такими? Книга этой Янсон была слишком взрослой, слишком серьезной. Из всех героев ему больше всего импонировал Снусмумрик, девицы же (Мюмла и Филифьонка) раздражали. И ещё Тофта был неплохим, только уж больно одиноким. Как Мелли. Шульдих, оторвав голову от книги, посмотрел на девочку. Она спала, положив ладошку под голову.
— «Хомса Тофт смотрел только на маму. Времени было достаточно, чтобы рассмотреть все подробно. Черные тени стали казаться разноцветными, силуэты будто бы зашевелились. Снусмумрик все время играл, и когда музыка смолкла, все поняли, какая она была прекрасная. Семья возвратилась домой».
И Шульдих тихо закрыл книгу, с удивлением поняв, что прочитал большую часть повести, увлекся…. Он перевел взгляд на часы: одиннадцать сорок.
Телепат бесшумно заглушил свет, прошел к столу и положил внутрь книгу. Потом постоял с полминуты, глядя на Мелли, и направился к выходу из спальни.
— Они ведь все хоро-шие, правда? — сквозь сон произнесла Мелли, приподняв голову.
— Кто?
— В книге.
— Ну да, пожалуй, — согласился Шульдих.
— И все меч-тают о семье… Любят маму. Они её счита-ют общей, своей, хотя все раз-ные, но полу-чается, что они как семья. И у них такой хоро-ший дом…
— Верно. Спи, — сказал немец, выходя из комнаты.
— Спокой-ной ночи, — произнесла Мелли и уронила голову на подушку.
— И тебе.

Шульдих направился было к себе, но подумал, что пиво на ночь не повредит, тем более, что во рту пересохло после рассказывания повести. Он вышел в гостиную и заметил в полумраке Кроуфорда, сидящего в кресле. Лица Брэда было не видно в темноте, поэтому немец ментально прощупал лидера Шварц. Непробиваемая стена, как всегда, все под контролем.
— Хорошо рассказываешь сказки, — произнёс американец и пояснил: — Я было заглянул, да не стал тебя отвлекать.
— Угу, — буркнул Шульдих. — Что-нибудь разузнал?
Брэд неопределенно пожал плечами. Ну конечно, так и спешит рассказать.
Телепат развернулся и прошел на кухню.
«Мне тоже пиво прихвати».
Вот мерзавец.
Немец достал две банки «Будвайзера» из холодильника и вошел в гостиную.
— Кто-то говорил, что против ментального общения, — ухмыльнулся Шульдих.
— Только вот мои мозги без этого прощупываются слишком часто.
Шульдих замер, подавая ему банку.
— Ты можешь и это чувствовать?

 

— Разумеется. И всегда чувствовал.
Немец почувствовал, что ему не хватает воздуха. Получается, Брэд знает, что он прощупывает его часто. Слишком часто. А почувствовал ли он это вчера?... Будь Шульдих менее хладнокровным, его щеки залила бы краска.
— Понятно.
Брэд протянул правую руку и взял пиво. На секунду их руки соприкоснулись, и телепат почувствовал, какие у Кроуфорда горячие пальцы.
Он не должен об этом думать. Черт.
Шульдих отпрянул, слишком быстро, слишком спешно, выдавая себя, но Брэд оказался проворнее. Немец почувствовал, как пальцы сомкнулись на его запястье, а другая рука Оракула быстро поставила пиво на журнальный столик. Брэд потянул его к себе и начал сам подниматься.
«Он сейчас убьет меня», — запаниковал Шульдих, но увидел, что лицо лидера не гневное. С удивлением, он подался вперед, не пытаясь вырываться.
— И, разумеется, я вчера понял, что ты прощупываешь меня в душе. Я не выдал себя, решив узнать, какая будет у тебя реакция. Но твоих ехидных замечаний не последовало, и знаешь, какой я вывод сделал для себя, Шульдих? — спросил Кроуфорд, стоявший уже вплотную к немцу, так, что тот ощущал волнующий жар тела Оракула. — Что тебе всё это понравилось. Держу пари, тебя это завело, и ты даже сам решил подрочить… Так понравилось тебе, Шульдих, да?
Телепат смотрел снизу вверх на Брэда. Отвечать не было смысла. Он потянулся свободной рукой к лицу Кроуфорда и снял с него очки. А потом медленно потянулся вперед, соприкасаясь с ним губами, чувствуя его запах, его теплое дыхание.
Всё, что мог потом сказать Шульдих о поцелуе, так что это было лучше, чем целоваться с женщинами.
Банки пива были уже позабыты, и Кроуфорд со смешком спросил, сквозь поцелуи:
— У тебя, или у меня?
— Как хочешь, — прошептал немец, тем самым соглашаясь с условиями Брэда.
Не успели они зайти внутрь, как начали лихорадочно стягивать друг с друга одежду.
А потом были страстные поцелуи, изучение друг друга, быстрый, бурный, безудержный секс. Резкие толчки, хрип Шульдиха, сменившийся стоном, шепот непристойностей... Всё закончилось так же быстро, как и началось, когда наслаждение захлестнуло сначала телепата, а потом и Брэда, навалившегося на тонкое тело немца.
Некоторое время оба лежали в темноте. Кроуфорд молчал, а Шульдих курил свои привычные тонкие, будто женские, сигареты.
— Я разузнал, — наконец сказал лидер Шварц. — Никто из нас не является отцом Мелли Лин.
Шульдих затянулся, а потом выдохнул дым. У Брэда чуть щипало в глазах, но вообще запах был даже приятным. Телепат не казался удивленным.
— Я с самого начала знал об этом.
— Поэтому у тебя были претензии?
— Конечно.
Взгляд телепата остановился на лице Кроуфорда, а потом он потушил окурок, кинув его в стакан, стоявший на ночном столике. Недокуренная сигарета зашипела, соприкоснувшись со дном стакана, на котором была вода.
— Её отцом был Кёрк Ланс, так же находившийся на базе Розенкройц. Может ты его помнишь, слабый такой телекинетик, Наги в тысячу раз был сильнее него; скорее всего, поэтому Наги сразу почувствовал в Мелли словно родную душу, видимо, чувствовал её ещё не возникший дар. Ланса замочили в какой-то разборке ещё до рождения Мелли. Не думаю, что Сильвия сама знала о том, кто отец её ребенка — она вела беспорядочную половую жизнь, как мы уже выяснили. Вот и посчитала, что по срокам выходит, что мы — я, ты и Фарфарелло, — можем быть потенциальными отцами. А кто из нас — неизвестно. Сразу же решила не соваться, родить ребенка, а потом уже смотреть по обстоятельствам. Незадолго до рождения Сильвия написала завещание, словно предчувствовала, что достаточно скоро погибнет. — Он помолчал и продолжил: — Девочке и года не исполнилось, когда мы… я убил Сильвию. А Мелли осталась сиротой.
Шульдиху захотелось курить ещё, хотя он не нервничал.
— И ты мучаешься угрызениями совести? Чувствуешь ответственность за девочку?
Брэд повел плечами:
— Я не мучаюсь, но…
— Не объясняй. Мы оставляем всё, как есть? — Шульдих чуть приподнялся и улыбнулся Оракулу. — Знаешь, я читал ей сказку…
— Я слышал, — вставил Брэд.
— И знаешь, что она мне сказала? Она говорила о маме, семье и доме. — Телепат сделал паузу, кладя голову на плечо Кроуфорда. — Всё зависит от тебя.
— Тогда ладно.
Некоторое время прошло в молчании, пока немец не почувствовал, что Кроуфорд тронул его за волосы. Он запустил свою руку в рыжую шевелюру телепата и притянул к себе, касаясь его губ поцелуем. Это был медленный поцелуй, сладкий и вязкий, как мёд, но даже он был лучше наслаждения чтением мыслей, как здраво рассудил Шульдих. А потом телепат спросил:
— Что мы скажем Наги и Фарфарелло?
— Ты о чем? — в свою очередь спросил Кроуфорд.
— О том, что происходит сейчас в этой комнате, — усмехнулся Шульдих. — Только не говори мне, что этот раз — первый и последний: я намереваюсь провести здесь не одну ночь.
— Отлично, я не против. А Наги и Фарфарелло… Им не нужно будет ничего говорить, они сами поймут и примут всё.
— Тогда договорились.
— Договорились.
Шульдих устроился поудобнее на руке Кроуфорда и смотрел на его профиль, пока не погрузился в сон.

* * *

the end

* * *

[*] — этот отрывок и следующий из сборника сказок. Перевод Н.Беляковой.

 

Обратно на страницу фанфиков

На Главную

 

Hosted by uCoz